Сегодня рассматриваем случай переедания и невозможности похудеть несмотря на спорт.

Как обычно, я нашёл анонимное сообщение в одном из психологических пабликов. Немного сокращаю текст:

30 лет молодая женщина не может похудеть, много двигается и две кардиотренировки в неделю.
Но “много жру, чаще здоровой пищи, и сладкое 3 раза в день после каждого приема пищи”.
Дальше есть еще слова, что еда - как домик, когда ест под сериал - одно из самых сильных удовольствий в жизни. Есть муж и дети, но всегда ест одна, желательно за закрытой дверью (дверь закрывает последние 2-3 года), чтобы никто не трогал. “Как таинство какое-то”. Даже на работу встает в 5, чтобы спокойно поесть и насладиться едой в одиночестве, когда никто не мешает и не дергает. Поесть и расслабиться перед телевизором - с детства.

Сама автор уверена, что нужна сила воли и мотивация, хотя и признает, что это почему-то не работает.

Первым делом - диагностика. В сообщении есть несколько ключевых слов, на которые она сама не очень обращает внимание. Я их подчеркну: “чтобы никто _не трогал_”, “_спокойно_ поесть и насладиться”, “когда никто _не мешает и не дергает_”, “_расслабиться_ перед телевизором”. Еще есть очень интересный контекст - “еда как домик”.
Уже из этих слов можно заметить, что у нее много _напряжения_. Ее кто-то дергает, кто-то мешает, ей не спокойно, она напряжена (ведь она же пытается _расслабиться_).
И слово “домик” вообще очень важное, потому что домик - это когда спрятался, защитился. Иными словами, женщине явно не хватает чувства безопасности, и, по-видимому, у нее много тревожности, и я бы сказал - страха.
Но судя по ее тексту, она не осознает этого своего напряжения.

Как же исправить ее ситуацию?
Ключ в том, что, как я сказал, она не замечает и не осознаёт своего напряжения. Рискну предположить, что это напряжение у неё практически постоянно. Из-за этого его заметить еще сложнее. Так вот, если бы она смогла научиться сначала замечать своё напряжение, а потом и понимать, что за этим напряжением стоит - то она открыла бы много интересных вещей. Просто так люди не напрягаются, у этого есть причины. И когда бы она эти причины увидела - то смогла бы их устранить или ослабить, и напряжение бы заметно снизилось. Тогда исчезла бы такая острая потребность это напряжение сбрасывать через то, чтобы _жрать_, _наслаждаться едой_, _сбегать в этот домик_ и так далее.

Поэтому в данном случае цель терапии заключается в том, чтобы научить ее всему этому.

Теперь немного анализа.

В ее рассказе нет слова “напряжение”, это моё слово, я его использую потому, что замечаю ее стремление расслабиться. И на терапевтической сессии первое, что бы я начал делать - это обратил бы ее внимание на то, что она что-то переживает. Что-то, из-за чего возникает какое-то напряжение.

В зависимости от разных обстоятельств и степени интегрированности клиентки, на это могло бы уйти пара минут или пара месяцев. В некоторых случаях больше.

Я предполагаю, что у нее там несколько эмоций, а именно примерно такие: страх, раздражение, сильная грусть вплоть до тоски, возможно, стыд. Причём именно в таком порядке приоритета.

Обосную.

Слова про домик и стремление чтобы никто не дергал - это о стремлении скрыться, спрятаться, защититься. В результате какой эмоции нам хочется спрятаться и защититься? В большинстве случаев это именно страх. Еще скрыться и спрятаться может хотеться от стыда, но в ее рассказе это пока так не звучит. И про стыд я скажу чуть позже.
Еще я говорил про раздражение. Хотя, возможно, там может быть и более выраженная форма агрессии - вплоть до подавленной ярости.
Почему я думаю, что тут есть агрессия? Во-первых, потому что агрессия очень сильно связана со страхом, и мы раздражаемся и злимся тогда, когда что-то нам угрожает, вызывает опасение или страх.
Еще на мысль об агрессии меня наталкивают ее слова “чтобы никто не дергал, никто не мешал”. Звучит как будто ее личные границы регулярно нарушаются. Бедная женщина даже вынуждена вставать в 5 утра, чтобы побыть в одиночестве. Но тут я уже чуть-чуть шучу.
Так вот нарушение личных психологических границ - это угроза, и естественная реакция на такую угрозу - как минимум раздражение, как максимум ярость.

Теперь давайте соединим то, что мы увидели. Похоже, что женщина находится в постоянном опасении, а иногда (а лично я думаю, что довольно часто) испытывает раздражение от нарушения личных границ. В принципе, от одной этой картинки даже мне становится грустно.

Но она ничего про свою грусть не пишет, хотя даже тон ее сообщения полон печали. Но.

Главная версия про грусть еще впереди, озвучу ее чуть позже.
А вот теперь перейду к чувству стыда.
Смотрите, какая ситуация. Как мы предполагаем, ей небезопасно и она часто раздражается. Но почему-то это плохо замечает, плохо распознаёт. Знаете, чтобы плохо распознавать свои чувства, нужно, чтобы к этому приучили родители. Не специально, я сейчас никого не обвиняю.

Чтобы ребенок хорошо научился распознавать свои чувства, во-первых, ему надо помогать в них разбираться. Например, он заплакал, когда ему не дали конфетку, мама может сказать “похоже, ты обиделся”. И ребенок запоминает - о, это называется “обидеться”.
Во-вторых, ему не надо запрещать испытывать какие-то чувства. А, к сожалению, родители довольно часто запрещают. Обычно какими-то такими словами “на маму нельзя злиться, ты что! Хорошие девочки не злятся! или Что ты нюни распускаешь? Посмотри на себя, на кого ты похожа!”

А можно это делать не словами, а просто на ребенка соответствующе реагировать. Начинать игнорировать его, например. Или просто делать вид, что с ребенком ничего не происходит. Он плачет, а мама ведет себя так, будто бы не слышит.

И таким образом ребенка приучают к мысли, что его эмоции - это что-то неправильное, непозволительное. А у ребенка есть такой механизм, что он считает, что это он виноват, а не родитель. Ребёнок более гибок, он вынужден подстраиваться под твёрдых взрослых. И вот тут очень часто появляется чувство стыда. Стыд за свои эмоции, за себя самого. Стыдом вообще очень часто злоупотребляют при воспитании. Но сейчас я не буду в это углубляться.

В общем, моя версия, что еще эта женщина может испытывать стыд, который она не распознает, а просто ощущает как какое-то смутное беспокойство, то самое напряжение, от которого ей хочется спрятаться и отключиться в домике с едой. В этом напряжении не только стыд, но с огромной вероятностью мы бы его там нашли.

Стыд вообще обладает очень сильной останавливающей силой, в этом его функция: что бы я сейчас не делал, если вдруг я понимаю, что я в таком вот проявлении стану неприятен людям и они меня могут изгнать - мне становится стыдно, и даже самая сильная моя другая эмоция этим стыдом будет остановлена.

Именно поэтому я сказал, что у этой женщины может быть не только раздражение, но и даже ярость. Потому что там, где сильное сдерживание - там пружина может сжиматься очень сильно, и небольшое раздражение может доходить до ярости.
К этому моменту, может быть, вам уже кажется, что я нарисовал портрет какого-то психа. На самом деле нет.

На практике, когда человек наконец-то прикасается к своим чувствам, в первые мгновения они могут быть очень сильными, потому что пружина резко распрямляется. Но потом становится легче, спокойнее. Я думаю, что автор сообщения - не злобная женщина. Но - довольно энергичная, как это следует из нескольких ее слов. А значит, иногда может быть довольно эмоциональной.

И вот теперь возвращаемся к теме грусти.

Я много говорил о безопасности, и пришла пора напомнить вот что. Дело в том, что еда очень сильно связана с безопасностью. В грудном возрасте мы приучаемся переживать наслаждение и покой в моменты, когда мама кормит нас грудью, прижимает к своему телу, даёт защиту и тепло. Всё это очень связывается воедино - кормление, защита, нежность. Не случайно Фрейд назвал этот период “оральной стадией развития”, потому что большинство приятных переживаний связаны именно с оральной областью - со ртом.

Наша клиентка говорит, что с едой у нее такие взаимоотношения с детства, что она с детства любила смотреть телевизор с едой. Это, я думаю, подтверждает, что у этой женщины могли быть особенности в оральной стадии развития. Может быть, в младенчестве мать была недоступна, или часто отсутствовала, или вообще как-то не очень заботливо и тепло проявлялась к ребенку.

Дело в том, что если чего-то сильно не хватило в нужный момент, психика пытается это судорожно добрать в более позднем возрасте. Так что во всех расстройствах пищевого поведения с очень большой вероятностью всплывает история из оральной стадии развития ребенка, то есть первых полутора-двух лет жизни. И в этой истории всегда очень много грусти, тоски, печали по потерянной маме. Вот почему я предположил, что в напряжении есть еще чувство грусти.
Да, кстати, еще любопытно то, что женщина говорит о телевизорах и сериалах. А это, как легко заметить, способ отвлечься. Отвлечься от чего? От всех тех чувств, которые мы с вами предположили. И тогда еда - это попытка вернуться в состояние абсолютной безопасности и блаженства, то есть в младенческий возраст, а телевизор - дополнительный способ перенаправить невыраженные чувства на сопереживание героям. Да, кстати, симптоматично, что женщина говорит о сериалах, а одна из особенностей именно сериалов в том, что там много знакомых персонажей и ситуаций. Отдельные фильмы каждый раз разные, а персонажи сериалов - как будто бы старые знакомые. То есть речь опять о том, чтобы вернуться во что-то знакомое, а значит - безопасное, а значит, много небезопасности сейчас в жизни.

А теперь кратко расскажу, как бы все это соединить в реальной терапевтической истории.

Во-первых, надо начать осознавать все эти эмоции, которые прячутся в незаметном для нее напряжении.

Во-вторых, когда эти эмоции замечены - их надо пережить, пустить в себя. Дать пружинам возможность распрямиться. На практике это почти всегда выливается в большое количество слёз.
Поэтому, кстати, в любом терапевтическом кабинете обязательно есть бумажные салфетки.

А в-третьих нужно увидеть эти детские потребности и соединить их со взрослыми ресурсами психики.

Звучит мудрёно.

На практике это значит - увидеть того самого плачущего покинутого ребёнка внутри себя и со взрослой позиции о нём позаботиться. Для тех, кто никогда ничего подобного не делал или не видел, может звучать как абракадабра, но это очень рабочий способ. Выглядит как диалог с воображаемым человеком, а по сути представляет собой налаживание контакта между, образно говоря, разными частями психики. Правда, там есть несколько важных правил, главное из которых - чтобы обе части психики взаимодействовали добровольно и не страдали от этого контакта.

Но этому, боюсь, в формате виртуальной психотерапии так просто не научишь.